Константин Худяков: «Сегодня съемки кино — как холера: быстро и смертельно»

2 августа в Выборге стартовал XXVII кинофестиваль «Окно в Европу». Фильмом открытия стала драма Константина Худякова «Конец сезона», заметно перекликающаяся с чеховскими «Тремя сестрами». Как и в пьесе, в ленте Худякова внимание сконцентрировано на сестрах (героини Ани Чиповской, Юлии Пересильд и Юлии Снигирь), стремящихся расстаться с опостылевшей средой. События, впрочем, разворачиваются совсем в другом времени и на фоне других локаций. После показа «Конца сезона» в Выборге Кино-театр.ру поговорил с режиссером о любви к Чехову, приметах эпохи и опыте, приобретенном на съемочной площадке у Бергмана.

Константин Худяков: «Сегодня съемки кино — как холера: быстро и смертельно»

Расскажите о том, как у вас cложились близкие взаимоотношения с Чеховым. Еще в 1984-м у вас герой Филатова в «Успехе» ставит «Чайку» в провинции, новая картина перекликается с «Тремя сестрами».

Дело в том, что в школе я был человеком, ориентированнным на современную литературу. К тому же, я был в театральной студии, мы сами писали пьесы, сами ставили их. Со временем выяснилось, что уже все написано — и написано одним хорошим автором, которого звали Антон Павлович Чехов. Сложилось это как бы вопреки вкусам и желаниям, но тем не менее вот так произошло.

У Чехова есть интересная черта: он единственный в мире драматург, который любит всех своих персонажей. Шекспир любит Отелло и не любит Яго; дальше это можно распределить на всех драматургов мира. У Чехова нет этого распределения, он любит одинаково Соленого и Чебутыкина. Это создает некоторую сложность при воплощении такой драматургии, потому что открытого конфликта хорошего и плохого как бы не происходит. Все глубоко погружается в личность. Разобраться в этом — мне кажется, самое интересное, что может быть в моей профессии. Внутренние взаимоотношения, которые с нами всю жизнь, выглядят так: говорю одно, думаю другое, чувствую третье. Как это связать, привести к общему знаменателю? Очевидно, есть путь некоего покоя, путь к достижению внутреннего равновесия или во всяком случае понимания самого себя. Как правило, это не удается.

Звучит довольно пессимистично.

Ну, вообще Антон Павлович был совсем не веселый писатель. С того момента, когда он отбросил псевдоним Чехонте, он превратился в писателя весьма грустного.

Вы сказали, что встреча с Чеховым состоялась «вопреки». То есть школьная программа вас к нему не подтолкнула?

Вы что, школьная программа не может подтолкнуть ни к чему. Будучи старшеклассником, я совершенно случайно выяснил, что Щипачев — не самый лучший поэт. Я случайно прочел Ахматову, Цветаеву… Таких поэтов не проходили в школе. В мое время все это было запретно, и ты думал, что Грибачев и Щипачев — это великие поэты. Их надо было учить наизусть, и мысль о том, что существует некая поэзия помимо этих имен, у тебя в голове даже не появлялась. То же самое касалось и прозы. То, что тебе было скучно, ты объяснял собственной бездарностью и неумением читать, понимать. Другая литература пришла уже потом. Поэтому я и говорю — вопреки.

Сложно ли было собрать звездный состав? У вас снялись Пересильд, Чиповская, Снигирь, Цыганов, между тем, кино само по себе довольно тихое, сложно предположить, что его ждет оглушительный успех в прокате.

Это звучит даже не обидно (Смеется). Состав такой собрать безумно сложно — в технологическом смысле. Они все очень заняты, снимаются, играют в театрах… При том, что у меня практически со всеми любовные взаимоотношения, с кем-то я работаю не первый раз, тем не менее, собрать их очень тяжело.

Сегодня съемки кино — как холера: быстро и смертельно. Раньше были какие-то дистанции, а сейчас все сведено, сконцентрировано в ореховой скорлупке. Собрать всех в этой скорлупке — вот что тяжело. А все остальное — это любовь и огромное желание вместе работать на проекте.

Константин Худяков: «Сегодня съемки кино — как холера: быстро и смертельно»

Читай продолжение на следующей странице